Na-svet.ru

Мать и Дитя

Разделы

Заочные лекции для матерей
 Кесарево сечение
 Азбука семейной жизни
 Как любить ребенка//Януш Корчак
 Происхождение детских неврозов и психотерапия//А.И.Захаров
 Мы и наши дети (Б. и Н. Никитины)
 Резервы здоровья наших детей (Б. и Л. Никитины)
 Воспитание в утробе матери, или рассказ об упущенных возможностях
 Пренатальная психология
 Полезная информация
 Государственность и семья
 Семейный кодекс РФ
 Комментарий к Семейному кодексу РФ
 


11
1
2

Заочные лекции для матерей

Любовная лодка и быт

Кто она — женщина — в собственном доме, что для нее самой и для окружающих ее повседневные хлопоты, заботы, переживания? Все это так или иначе осмысливает каждый. В детстве мы думаем о маме, о других взрослых женщинах, что они слишком мало занимаются семьей и нами, что они все время куда-то убегают, спешат. Нет чтобы побыть с теми, кому они больше всего нужны, т. е. со своими детьми. Потом, обзаведясь собственным домом, видим все в ином свете: жалеем время, силы, способности, которые отнимает он (дом), отрывая нас от любимой работы, от интересных людей и встреч, от занятий искусством и собой, конечно. Войдя в солидный возраст и глядя на следующее поколение молодых женщин с высоты собственного опыта и зрелости, снова досадуем: как беспечно и эгоистично они расходуют время и себя. Ну добро бы работа отвлекала, а то еще и ателье, парикмахерские, телевизор, вечеринки, культ- и турпоходы! Лучше бы с детьми посидели, позанимались с теми, кому сейчас больше всего нужны и кто им самим больше всего нужен. Ведь ни-то: ни фильм, ни книга — не может сравниться с поучительностью и наслаждением, которые дает растущий ребенок. И в то же время, будучи бабушками, сами не хотим, не можем ограничить себя стенами дома: его забот и радостей нам мало для ощущения полноценной жизни мы уж так выращены, так привыкли.

Так что такое дом и его заботы для женщины и женщина для него? Как видим, представление об этом «предмете» меняется в зависимости от возраста человека.

Вчитываясь и вслушиваясь в то, что говорится и пишется на эту тему, легко можно запутаться, увязнуть в противоречиях. С одной стороны, это самые необходимые, естественные, вечные труды по воспроизводству жизни. С другой, отупляющий, обкрадывающий душу тянущий в болото мещанства быт. Труд здесь, дескать, однообразный утомительный, малопродуктивный, грязный, нетворческий, поэтому от него надо избавлять семью. При этом обычно ссылаются на высказывания В. И. Ленина по этому вопросу, не делая оговорок, что за 60 лет, прошедших с той поры, не только в общественном производстве, но и в домашнем произошли разительные перемены.

До революции сельские жители составляли почти 80% населения страны. И все члены семьи, по сути, занимались домашним хозяйством, действительно низкопроизводительным и тяжелым, когда мучительными усилиями удавалось лишь избежать голодной смерти. Я попыталась мысленно перечислить, сколько труда нужно было потратить бабушке, чтобы приготовить самую простую пищу, ну, например, сварить молочную лапшу. Она должна была помочь мужу в посевной и уборочной страде, смолотить зерно, просеять муку. Чтобы получить молоко, нужно было скосить и убрать траву на сено для коровы, потом ее ежедневно обихаживать, кормить, поить и доить. И сам процесс приготовления этой самой лапши был несоизмеримо трудоемким. Нужно было натаскать воды из реки или колодца, дров для печки (кстати, их тоже она помогала заготавливать в лесу и пилить), разжечь огонь, замесить тесто, раскатать его и нарезать, а потом уже засыпать в кипящее молоко, которое она тоже сама добыла, не в магазине купила.

Уфф! Одно перечисление и то утомительно. Сколько же сил нужно было для того, чтобы везде поспеть и все переделать! Вставала она засветло и ложилась затемно, и вся жизнь уходила на заботы: накормить, одеть, обогреть семью.

Вот от этой нерентабельной траты времени и способностей, при которой уже ни на что иное, кроме питания и согревания себя, не хватало возможностей, и призывал освободить женщину В. И. Ленин. Нынче горожанка может себе позволить в течение почти 10 ч отсутствовать дома, зарабатывая на производстве деньги на ту самую лапшу и ребятишкам на молочишко. На все домашние дела остается всего часа 3—4, в которые укладывается гораздо больше дел самого разного свойства, чем успевала ее хлопотунья-предшественница. Почему? Да потому, что сам характер домашнего труда, его оснащенность не имеют ничего похожего на прежний. Мы пользуемся всякими отопительными, осветительными приборами, холодильниками, электроутюгами стиральными машинами, соковыжималками, кофемолками и прочими приборами, что значительно сокращает наши расходы времени и физических сил.

Это уже известно: современный труд горожанки дома становится разновидностью индустриального. Так, вычислено, что один работник из сферы общественного питания за полный рабочий день (8 ч) может накормить лишь 8 человек. Сюда, естественно, включаются трудовые затраты не только поваров, но и множества вспомогательных работников (судомоек, раздатчиц, официантов, кладовщиков, разнорабочих и руководящего звена столовых и ресторанов, а также бухгалтеров, контролеров и т. п.). А одна хозяйка за 1,5 ч наготовит пищи на семью из 3—5 человек. Выходит, профессионал тратит на одного едока больше времени, чем «любительница». И при этом готовят в столовых хуже, менее экономно, менее разнообразно, менее калорийно и вкусно, что тоже признано специалистами.

Выходит, что по своей производительности, энерго- и электровооруженности и технизации домашний труд стал совсем иным, количественно и качественно новым, а отношение к нему ничуть не изменилось, осталось прежним. Вновь и вновь слышатся голоса, требующие «освобождения» семьи от кухонных хлопот, забот, словно бы и впрямь цель социальных преобразований заключается в том, чтобы всех людей сделать законными бездельниками, получающими все блага без каких бы то ни было усилий. Этакий потребительский рай мерещится сторонникам «кнопочной цивилизации»..

Такая же двусмысленность в отношении к материнским, женским заботам. С одной стороны, признание высокого нравственного долга и даже подвига хорошей матери и жены. С другой — снисходительное отношение к тем, кто избирает для себя только эту деятельность, как к неполноценным, ограниченным, в чем-то даже ущербным. К примеру, любой человек оценит как человеческий профессиональный и гражданский подвиг поведение врача, который забыл о себе, ночи недосыпал, просиживал у постели больного и, выходив его, радостно сообщает коллегам: «Анализы стали спокойнее, ему лучше!» Таким рвением мы будем тронуты до слез. Но, если мать, которая в бессонном бдении выходила собственного ребенка, явится к близким с радостной вестью о выздоровлении, неприбранная, небрежно причесанная, близкие нередко брезгливо морщатся: «Ограниченный, опустившийся человек». И не всегда эти близкие нечуткие, неглубокие люди. Напротив, Лев Толстой силой своего таланта и авторитета утвердил, усугубил это двойственное отношение к роли матери и жены.

А женщина очень чутка к тому, как ценятся ее занятия. (Я бы сказала: порой излишне чувствительна к реакции окружающих). И под влиянием противоречивых суждений испытывает двойственное чувство к домашним делам как к тяжелому, но неизбежному долгу, «к кресту», что и нести неудобно, и сбросить нельзя, т. е. не на кого. Но если появится вдруг такая возможность, то этим тут же надо воспользоваться. И тогда встать вровень с мужчиной в делах, славе и удовольствиях.

Итак, первый вопрос, который предстоит решить: отчего и для чего мы стремимся освободиться от наших домашних обязанностей? От универсальности, говорят нам одни. В век всеобщего разделения труда нерационально, невыгодно вести натуральное хозяйство. А домашнее — его атавистический, рудиментарный орган. И женщина, что и по сей день «и швец, и жнец, и на дуде игрец», должна тоже обрести специализацию. Из универсала ей придется переквалифицироваться в... диспетчеры, что ли. Детей растит педагог, пищу готовит домовая кухня, обшивает портниха, завивает парикмахер, развлекает артист. Ее дело — организовать во времени и пространстве чередование этих работ, заказать «меню». В принципе в городах так оно сейчас и ведется. За малым дело стало: улучшить качество услуг. Возможность нажатием кнопки привести в движение службу, удовлетворяющую наши бытовые потребности, — для многих из нас желанный идеал. Идеал, если вдуматься, очень опасный для дома и для женщины.

В любимой моей книге — в «Былом и думах» — А. И. Герцен много места отводит рассуждениям о женской натуре, и очень часто фигурирует в них слово «тайна». «Вообще женское развитие — тайна: все ничего, наряды да танцы, шаловливое злословие и чтение романов, глазки да слезы, — и вдруг появляется гигантская воля, зрелая мысль, колоссальный ум. Девочка, увлеченная страстями, исчезла и перед нами Теруань-де-Мерикур, красавица-трибун, потрясающая народные массы; княгиня Дашкова с саблей в руках среди крамольной толпы солдат». История всех народов знает, что всегда рядом с великим деятелем стоит женщина: либо его мать, либо возлюбленная. Нередко они становились и активными помощницами, соратницами даже.

Современные американские психологи исследовали, измерили мозг женщины и мужчины, их интеллектуальные возможности. Открытие было потрясающим: все преимущества за женщинами. И в объеме мозга, и в количестве и глубине извилин, и в испытаниях на «коэффициент интеллектуальности». Ученые задались тем же вопросом, что и А. И. Герцен сто лет назад: откуда это? Может, я и заблуждаюсь. Но я думаю, что все «открытия» такого рода как раз покоятся на недооценке домашних дел, их развивающего влияния.

Есть одна область нашего знания, которую пока не преподают ни в каких школах, но которая приобретается в процессе бытия. Наука эта самая доступная, но и самая сложная — человековедение. Его с младых ногтей занимается интуитивно девочка-женщина, и на практику идти ей никуда не нужно: изучается эта наука тут же, дома.

К. Маркс говорил: «Образование пяти внешних человеческих чувств — это работа всей до сих пор протекавшей всемирной истории». Кто же больше упражнялся в разнообразных действиях, развивающих эти исторически сложившиеся свойства? Конечно же, женщина. Это не то что быть чутким только во время охоты. Это ежеминутный тренаж.

Различать по запаху, вкусу, цвету съедобные травы, овощи, продукты или несъедобные; сочетать их в необходимых и достаточных, приемлемых, аппетитных и привлекательных сочетаниях; на глаз, на ощупь определять, взвешивать их количество; кожей рук измерять температуру воды для купания и температуру тела ребенка... и т. д. и т. п.

Если принять за истину утверждение В. А. Сухомлинского, что способности детей на кончиках их пальцев, то придется признать, что «кончики пальцев» — инструмент более женский, нежели мужской. (Не случайно современное производство новейшей техники все чаще доверяется исключительно женским рукам.) И вообще никакая самая разнообразная профессиональная деятельность не требует такого множества умений и навыков, как домашняя. Не случайно очень многие профессии, требующие однообразных повторяющихся движений, легко заменяются автоматами. А вот создание автомата, полностью заменяющего хозяйку хотя бы на кухне, никто из специалистов пока что даже не обещает. Ведь самые современные роботы имеют всего 5—б степеней свободы, т. е. вариантов движений и действий, а у человека их 105, и почти все они реализуются в процессе приготовления пищи. Даже для того, чтобы приготовить стандартный обед из трех блюд, нужно проделать сотни разнообразных манипуляций с продуктами: сыпучими, твердыми, мягкими, текучими, требующими разной обработки: мытья, резки, варки, жарки, томления, печения, толчения, растирания, взбивания и бог знает еще чего. И все это при разных температурах, разной формы и веса. Где уж тут угнаться автоматике?

Нет, что ни толкуйте, но если женщина хорошо и умело исполняет обязанности хозяйки дома, то ее с полным правом можно назвать разносторонне развитой личностью. Ведь чтобы быть большой хозяйкой маленького государства, которым является семья, надо быть одной во многих лицах: педагогом, психологом, экономистом, дипломатом, лекарем, пекарем, художником, поэтом, актрисой, драматургом и режиссером (семейных сцен, без которых редкая из женщин обходится), руководителем и подчиненным одновременно. И всегда импровизатором. Потому что здесь не заготовишь заранее сценария: в одном доме ситуация дважды не повторяется, как бы ни был однообразен и заучен быт: смена погоды, глядишь, смена настроения, а значит, меняется реакция на стандартную обстановку.

Семейная работа — это непрекращающийся эксперимент, творчество, труд, не имеющий конца, не позволяющий остановиться, застыть в самодовольном покое: я сделал все, что мог, пусть другие сделают лучше. Семейная работа, наконец, сложнейшее из производств — производство человека.

«Если люди не верят, что математика проста, то это только потому, что они не осознают, насколько сложна жизнь». Так говорил один из основателей кибернетики — Джон фон, Нейман. И точно указал нашу общую беду (а может, счастье, говорят же древние: в многознании много печали). Не осознаем мы, что каждым своим шагом, словом творим великое действо жизни. А тот, кто проникался этим сознанием, по-иному начинал воспринимать и оценивать и хлопоты по дому. Приблизившись вплотную к основному «объекту» этих трудов — ребенку, он тоже восклицал: «Нет ничего интереснее человека, нет ничего .сложнее и выше судьбы воспитательницы!» Признавал и то, что направлять массу, наставлять с кафедры или амвона куда легче, чем вырастить отдельную личность.

С этим пониманием постепенно приходит и признание общественной ценности очень приватных, очень личных забот женщины. И стоит прийти к этому признанию, как вслед за панигириками раздаются призывы... освободить ее от этой тяжелой доли. Так возникает и укрепляется этот круг, по которому мы топчемся, словно привязанные кони. И никак не поймем: гордиться семейными успехами или скрывать их, радоваться приобретенному в этом повседневном верчении преимуществу, навыкам и умениям или горевать о потерянном для профессиональных достижений времени.

Именно глядя с этой позиции на изменения в нашем доме, стоит определить точно, что мы приобретем, превратившись из «кустаря-универсала» в «диспетчера» налаженной службы, а что потеряем. Не повлечет ли «переквалификация» хозяйки те же проблемы, коими нынче мается и общественное производство? Освобождая себя от тяжелых, многооперационных физических работ, «мы освободились» и от необходимой человеческому организму мышечной нагрузки. И все больше культивируем профессиональную однобокость, становимся похожими на людей с флюсом, приобретаем «профессиональный идиотизм», который, по выражению Маркса, непременно появляется у специалистов. И все больше утрачиваем физическое совершенство, которого достигли благодаря разнообразию, универсальности занятий наших предков.

Как сохранить преимущества универсализма в нашей домашней работе, избежав его недостатков, его низкой эффективности? По всей вероятности, такая постановка вопроса для нашей семейной практики более плодотворна, нежели яростные и скороспешные стремления избавиться от «натурального хозяйства» семьи.

Если все-таки принять концепцию, выдвинутую озабоченными нашими тяготами учеными, и вообразить, как сложится семейная жизнь, коли вместо домработниц, что перевелись, завести домработников, переложить наши труды и заботы на их железные плечи. И чтоб хоть старый, хоть малый, хоть умный и ловкий, хоть неумеха — все одинаково могли — чик-чирик! — получать требуемые услуги, удовлетворяли свои потребности в пище физической и духовной.

А что особенно напрягать воображение, уже есть такой роман-прогноз «451° по Фаренгейту» Р. Брэдбери. Помните: жена главного героя, прикованная к постели (не болезнью — бездельем), интересуется только «телевизионной родней», не замечая собственного мужа. Да и он не знает толком, зачем каждый вечер возвращается в опостылевший дом, к этой совершенно чужой ему женщине, погруженной в «автоматические» драмы и развлечения.

Когда этот роман появился, он казался больше фантастическим, теперь все больше научным. События движутся именно в этом направлении, и очень резво. Роман — предостережение всем увлекающимся идеей всеобщей автоматизации. В том числе и быта.

Судя по новым данным, добытым учеными, мы уже сократили физическую нагрузку столь решительно, что ее осталось всего 1—2% от тех возможностей, какими наделила нас природа. Как видите, и в этом плане есть основания бить тревогу, услышав призывы освободиться от оставшейся малости как от «пережитка» прошлого.

Автор зовет нас назад, в пещеры, к каменным топорам и дымному костру, вокруг которого после охоты на диких зверей собирается многочисленная семья-род! Ведь только в таких условиях получат применение 98% неиспользованных сил, заложенных в человеке, некогда один на один сражавшемся с медведем.

Так и вижу эти строки в письме, что спешит отослать в редакцию читатель-оппонент. Не спеши, дорогой, как говорят в Грузии, выслушай до конца, может, спорщик не так уж и не прав. Тем более что автор не относит себя к числу руссоистов, призывающих вернуться назад, к природе. Автор, как и ты, считает; назад, в пещеры, возврата нет — нас слишком много. Но вот куда?!

Давайте поглядим теперь не в прошлое, а приглядимся к тем, кто в облегчении домашнего хозяйства преуспел больше нас. Как у них складывается ситуация?

Передо мной книга американского ученого К. Купера «Новая аэробика», посвященная оригинальной оздоровительной системе, получившей признание у специалистов многих стран. К. Купер открывает некоторые стороны американского быта и их сложные последствия. К примеру, говорится, что болезни сердца являются национальным бедствием в США. Каждый год почти миллион американцев умирают от сердечно-сосудистых заболеваний. «Это больше, чем в любой другой стране. Миллионы страдают от сердечных приступов. Хуже всего, что болезнь распространилась и на молодежь. Быстро растет смертность среди мужчин 40 и даже 30 лет. Как и во всем остальном, от мужчин не отстают женщины. Смертность среди американок также самая высокая в мире. Может, это объясняет, почему в США всего 27 долгожителей».

И дальше доктор Купер раскрывает причины столь плачевного состояния здоровья у его соотечественников. На первом месте среди причин, породивших эту «суперэпидемию» сердечных болезней, по общему признанию, стоит низкая физическая активность американцев, избалованных комфортом, личными автомобилями, передоверивших технике все трудоемкие операции (на производстве и в быту). Можно, конечно, возразить доктору: в их стране быт осложнен другими факторами остросоциального характера. Однако если взять для сравнения наш, отечественный опыт, то и он обнаруживает прямую зависимость сердечно-сосудистой деятельности от физической нагрузки. Гиподинамия (малая подвижность) стала в угрожающую позу и у нас: меньше

физически загружен мужчина, он и дает большую смертность. Замечено: семейные из них живут дольше своего не обремененного домашним трудом и заботой холостого собрата. И напротив, дольше и полнокровнее живут те, кто больше (а не меньше) трудится, кто чередует разнообразные занятия.

Вот и выходит, что каждый час физических усилий, потраченный на домашнее производство, не вычеркивается из жизни, а прибавляется к ней. Создается ведь своеобразный замкнутый круг: чем меньше у нас нагрузка, тем слабее наши мышцы, тем чаще мы ищем возможность передать работу машине, а с ее участием у нас резко падает нагрузка, которая ведет к еще большему ослаблению организма, и т. д. и т. п.

Стоит прибавить к нашему времени, к нашим силам, к нашей радости (даже к деньгам) и тот солидный довесок, который получает семья в виде сохраненного здоровья, а ведь оно и творится в эти самые четыре часа. Прежде всего, когда обед готовится с учетом возраста, состояния организма, даже причуд вкуса. И когда идет уборка жилья от пыли-грязи, все в больших количествах скапливающихся в атмосфере городов. И когда дезинфицируется одежда от всяческих бацилл и микробов. Мы высоко ценим достижения нашей медицины в борьбе с моровыми болезнями. Но надо воздать должное и женским рукам, что, не зная устали, моют, чистят, трут, утюжат. Это они помогли врачам свести на нет тиф, дизентерию, холеру и прочие бедствия человеческие. Надо и это занести «в актив» домашнему труду.

Не обязательно упражнять мышцы рук стиркой и уборкой. И ноги не одной беготней по магазинам и в стоянии по очередям укрепляются. Куда приятнее бег трусцой, упражнения физкультурные, занятия в танцевальном кружке.

Это снова голос моего внутреннего и внешнего оппонента. И снова находятся серьезные причины не соглашаться с ним. Прежде всего пример наших дорогих мужчин, у которых широкие возможности подобным образом укреплять собственные мышцы... Многоточие это вполне заменит бесконечные истории и факты из практики времяпрепровождения не загруженных домашним хозяйством мужей, нам всем известные.

— Они нам не указ. У нас хватит силы воли для таких же регулярных, как домашние обязанности, занятий физкультурой.

Свежо предание. Коли про женщин справедливо говорят, что они во всем следуют примеру мужчин, то где гарантия, что в этом случае мы изменим такой привычке?

Нельзя сравнить спорт с домашним трудом по такому важнейшему фактору, как нравственно-воспитательное воздействие. Во-первых, физкультура лишена альтруистического начала: мышцы мы накачиваем для собственного здоровья и удовольствия, а работа наша, укрепляя здоровье, одновременно служит здоровью и пользе других членов семьи. Во-вторых, обучать бескорыстному служению на словах еще никому не удавалось, в то время как домашняя работа, проделанная со смыслом и охотой, воспитывает в детях трудолюбие, самоотверженность, воспитывает естественным, непринужденным образом.

Между прочим, мне довелось познакомиться с результатами обследований, проведенных в колониях для малолетних правонарушителей. Обнаружилось такое явление: при всех и всяких различиях ребят, попавших в эти печальные места (возраста, пола, образования, происхождения, характеров, склонностей), у них было одно ярко выраженное общее свойство — отвращение к труду, к любому, физическому и умственному. Но при этом у очень многих была высоко развита способность «филонить», т. е. увиливать от регулярных нагрузок и обязанностей. «Лень — мать всех пороков», — скажут все, даже весьма далекие от социологических премудростей люди. А здесь-то не только лень (повторяю, многие из них деятельны и изобретательны в поисках «легкого» заработка и удовольствий, на это они порой тратят куда больше энергии, чем даже требовалось бы для честного существования). Здесь именно пренебрежение ежедневными, незаметными, «скучными» обязанностями. Нетрудно догадаться, где и кем эти взгляды и установки нарушены...

К счастью, не все семьи и прежде искали для себя в жизни лишь легкой приятности, и теперь тоже. Многие из мужчин, кто особенно увлекался «игрушками для взрослых», которыми наполнил наши дома технический прогресс, — машинами и автоматами, обнаруживают явное охлаждение к домашней технике. Начинается новое движение и в женских рядах: все чаще вполне интеллигентные дамы обмениваются кулинарными рецептами, что еще совсем недавно считалось признаком мещанства. Кое-кто отваживается похваляться рукоделиями: шитьем, вязанием, вышивкой.

Вглядитесь в потоки пассажиров пригородных электричек и автобусов. В сторону города едет народ из деревень и поселков, малых городов, едет за дефицитными продуктами, за бытовыми новинками, в том числе разными машинами, тянутся к городским развлечениям и удовольствиям. В противоположном направлении двигаются истые горожане: в лес, на дачу, на свой садово-огородный участок. За свежим воздухом едут, за тишиной и зеленью! И еще за трудом! Тем самым ручным, немеханизированным и очень часто неэффективным (расходы на рассаду, удобрения, инвентарь у многих превышают «доход» с участка). Загородная жизнь у большинства лишена городского комфорта. А транспортные муки увеличиваются во много раз. И все ничего. И женщины добавляют к привычным нагрузкам копание грядок, уход за растениями и цветами. И мужчины, словно глотнув живой воды, начинают поигрывать бицепсами, орудуют топорами, пилами, стамесками, лопатами и прочим уже вроде бы забытым инструментом. И зимой ждут не дождутся начала этого «трудового семестра».

Среди основных потребностей человека физиологи называли обычно 3 вида голода: потребность в пище, в воде, в сексе. Теперь к ним прибавился информационный голод и мышечный. Думаю, что именно мышечный голод не дает трудолюбивой горожанке покоя. Замечено: многие хозяйки увеличили объем стирки, хотя есть возможность отдавать белье в прачечную: там-де хуже стирают, а еще хочется, чтобы муж и дети ходили в хорошо выстиранном и отутюженном белье и одежде. Наверное, так и не угнаться общественной службе за домашней. Как никогда не угнаться машине за человеком в создании вещей и услуг, отвечающих нашему индивидуальному вкусу и потребностям. Не случайно на мировом рынке все большую цену приобретают именно ручные изделия.

Тут намечается еще один поворот в теме о домашнем труде. Вопрос; как автоматизация быта скажется на детях, на межличностных отношениях, чувствах, связях взрослых? «Кустарность», импровизационность домашнего «производства» обеспечивали и неповторимость, разнообразие «продукции». Мы все такие разные не только из-за нашей генетической структуры, но и из-за непохожести среды, способов и стилей обитания.

Стандартизация бытия должна предполагать и стандартизацию сознания, вкусов, привычек, отношений. Мы сейчас заинтересовались высказываниями медиков, физиологов и с запозданием начинаем открывать для себя простейшие истины, известные народу: от пищи вполне материальной во многом зависит и духовное состояние человека. «Как жуешь, так и живешь». И это «как» заключает в себе объективные условия снабжения семьи продуктами и субъективные; желание и умение разумно питаться.

Воспитание — это слово не случайно имеет двоякий смысл: целенаправленное взращивание ребенка на пище физической и духовной одновременно. Подумайте, какую же почти фатальную роль играли всегда кулинарные пристрастия и способности женщин! А если исключим этот «произвол» и каприз, станем питаться по среднестатистическому столовскому рациону, может, и убережемся от аномалий, но не взбунтуется ли при этом наша природная индивидуальность? Не превратимся ли мы в одинаковых потребителей одинаковых шницелей?

Смотрим дальше. Если мы поставим «на поток» вообще всю домашнюю службу, не потеряют ли наши дома свою непохожесть и не станут ли они взаимозаменяемыми, как унифицированные узлы машин? Мне уже начинает казаться, что именно ей, проклятой и благословенной стандартизации, мы в значительной степени обязаны большей частью разводов: если многие дома выглядят одинаково, если в них едят одинаковые полуфабрикаты, танцуют и поют тоже одинаково, говорят про одно и то же, не все ли равно, где остановиться, задержаться? «И дым отечества нам сладок и приятен». Но этот «дым» должен ведь чем-то отличаться от иных прочих «дымов», чтобы быть различимым.

Демографы подметили, из одних «Черемушек» в другие люди перемещаются безболезненно, подчас не испытывая даже ностальгии, непременной спутницы мигрантов. Тяга домой возникает тогда, когда образ дома впитывается всеми чувствами: когда в нем живут особые звуки, цвета, запахи, особые и неизменные установки, традиции.

 

«Лица необщее выражение» требуется не только художественным произведениям, но и нашим домам, семьям, чтобы быть притягательными для чад и домочадцев.

Кстати, о лице. Лицо дома — это, конечно же, прежде всего лицо его хозяйки. Если оно вечно нахмурено от сознания собственной великой жертвы, от ощущения, что здесь отбывается добровольная каторга, то никакие усилия и труды не сделают его (лицо хозяйки и дома) привлекательным. Вместо радости взаимного служения в таких семьях появляется раздражение и отчуждение людей, которые считают друг друга повинными во взаимном «обмере и обвесе».

В собственных домашних делах мы успеваем неодинаково расторопно. Одна хорошо готовит, но не умеет шить, другая шьет — не ладится у нее с воспитанием, а то и плохим экономистом окажется. Да и где взяться умению совмещать? Человека к профессии готовят школа, специальные учебные заведения. И часто неведение здесь прощается. В школе семейной жизни неумение влечет за собой очень тяжелую расплату: потерю счастья. А между тем домашнему ремеслу мы учимся чаще всего на примере наших родителей. Но ведь каждое поколение несет иные пристрастия, потребности, интересы. Былой опыт, стиль и уровень бытия нынче никого уже устроить не могут. Как не может быть интуитивное, эмпирическое человековедение основанием для современных семейных отношений. Наука должна оснастить женщину необходимым и основательным инструментом, теорией и методологией построения дома.

В. А. Сухомлинский, утвердивший в своей школе культ матери, дальновидно заключил: школа не имеет возможности и необходимости растить людей определенной специальности, но ей необходимо и возможно растить будущих отцов и матерей, мужчин и женщин. Потому что они-то и становятся потом подлинными гражданами, тружениками, гордостью и нравственной опорой нации. И напротив, хорошие специалисты не обещают непременно нравственных и гражданских добродетелей, но только профессиональные. А то ли нам важно? Нам, провозгласившим своей главнейшей задачей воспитание разносторонне развитой, высоконравственной, гармоничной личности.

Итак, вновь задаюсь этим вопросом; от чего же нас освобождать теперь? Видимо, не только от истинных тягот, надо освобождать и от мнимых, от чувства неудовлетворенности, порожденного всякого рода предрассудками, неверными представлениями о том, что такое хорошо и что такое плохо, выработанными «комплексами неполноценности». И прежде всего от двусмысленного отношения к своим домашним делам. Согласитесь, если мы сами не находим в нашем труде смысла, не чувствуем, не понимаем его высокой ценности и ответственности, наконец, и удовольствия, можем ли мы рассчитывать на то, что наши близкие будут по-иному смотреть на эти наши занятия, стремиться взять их на себя? Негативное отношение к трудам и заботам на благо самых любимых и близких не может не сказаться пагубно на взглядах детей на природу труда вообще как на что-то неприятное и унизительное, от чего необходимо поскорее избавиться. Учить их самоотверженности, готовности служить людям, не жалеть себя ради других можно только на повседневном примере бескорыстного служения, который дает им мать. Не на словах, а на деле воспитываются такие душевные качества.

Когда же мы поймем и обнаружим все скрытые за нудной повседневностью этих занятий далеко идущие педагогические последствия, откроем для себя их огромную власть и влияние на судьбы домочадцев, то невольно изменим свой взгляд (а соответственно и окружающих) на эти обязанности.

И вообще к быту нашему нам необходимо научиться относиться серьезно. Иначе он отомстит тем, что отнимет здоровье, силы и время, которые нужны нам для исполнения высоких, духовных, общественных целей. А сделать наши бытовые заботы более легкими и даже приятными можно, что называется, не отходя от плиты, простым и дешевым способом: искать в каждом неприятном занятии оборотную сторону. (Выдающийся философ-гуманист современности Альберт Швейцер считал основным условием прогресса человечества, его культуры нравственность и оптимистическое мироощущение. Культура домашних отношений тоже должна воспитываться на оптимизме и этике, пронизывающих каждое мало-мальски значимое дело.)

Вот пример такого вполне честного, а не подтасованного подхода. Социологи вычислили, сколько километров женщина проходит от плиты к обеденному столу и обратно. Многие километры! Можно, узнав это, начать жалеть себя и клясть тех, ради кого это делается. А можно и обрадоваться: ведь благодаря этим километрам на многие годы удлиняется сам жизненный путь в сравнении с теми женщинами и мужчинами, кто пролеживает это время на диване.

Сейчас широко обсуждаются условия сокращения рабочего времени для матери-труженицы. Очень нужная и своевременная мера. Кроме справедливого выравнивания загруженности мужчин и женщин здесь в первую очередь принимается в расчет необходимость предоставить матери возможность больше внимания и сил уделять семье, воспитанию детей. Однако эта мера будет действовать лишь в том случае, если женщина захочет высвободившееся время потратить именно на дом, на детей. А если вместо бега с детьми на лыжах она предпочтет беготню по магазинам за новомодными тряпками? Посмотрите, кто долгими часами стоит в очередях за всякого рода импортными новинками, часто вовсе не нужными, зато «престижными», — отнюдь не одни «холостячки», но и вполне солидные и почтенные матери семейств. Подумаем, что будет, если вместо сидения с малышом за интересной книжкой она будет свободные часы проводить за разговорами по телефону или в кафе с сигаретой в зубах, обсуждая «светские новости». (Между прочим, на мой взгляд, современные женщины оттого так охотно и много стали курить, что их руки все чаще остаются праздными. В недавнем прошлом наши «предки» отдыхали за вязанием и вышивкой. И рты у них были тоже заняты более полезным занятием: сказыванием сказок, складыванием побасенок и песен детишкам, а не милым «трепом», которому мы предаемся слишком часто и подолгу.)

И вообще, что изменится, если вместо увеличения производства радости и уюта на душу домашнего населения женщина станет искать способы увеличения собственного потребления всяческих удобств и удовольствий? Ведь ни для кого не секрет: в некоторых самых обеспеченных общественными услугами регионах и самый высокий процент разводов, самый низкий процент рождаемости. И еще высокий процент правонарушений среди подростков, и, как правило, преступления их направлены не против собственности, а против человеческой личности, ее достоинства, здоровья, чести. И напротив, в деревнях, где на долю женщины до сей поры приходятся не соизмеримые с горожанками труды и заботы, все отрицательные явления слабее проявляются.

О чем это говорит? Все о том же: не одной «легкостью быта», не его комфортом семья держится. Что легче дается, недорого ценится. Держится дом желанием женщины его иметь, готовностью ради него трудиться. Вот о воспитании этого желания нам и стоит думать. Очень серьезно думать. Изъяны в женском воспитании обществу обходятся дороже всего, потому что женщина — источник жизни, здоровья нации.

Уверена, не все читательницы сразу примут эту точку зрения об их трудах в собственном доме. Ведь иному человеку так приятно и удобно думать, что все его неудачи и промахи проистекают из-за неустроенности окружающего мира. Мы бываем более склонны и готовы к затяжной борьбе с внешними трудностями, чем к малейшим усилиям в перестройке собственных привычек, собственной натуры. А здесь предлагается наряду с необходимыми социальными преобразованиями вести энергичную деятельность по самовоспитанию. И слышатся призывы не к облегчению, а, напротив, к более серьезному, ответственному отношению к извечным женским обязанностям.

Где же эмансипация? За что боролись? А что будут делать в таких тепличных условиях «эти бездельники» — мужчины? Примерно такую реакцию встречала я порой, когда пыталась высказать в печати свои позиции на этот счет. И слышала вопросы: да есть ли у автора семья, да знает ли она, что такое работающая женщина-мать?.. И семья у меня есть, и помощников нет, и работаю с малолетства. И выводы делаю на основе собственного, весьма нелегкого опыта и из наблюдений за судьбами множества людей, с которыми сводила меня журналистская профессия.

Естественно, что эти наблюдения касались и мужской части семейства. Однако, как это часто бывает, более четко сформулировать свои представления помогла мне встреча с читателями. Собрался своего рода «круглый стол», один из многих, что нынче устраиваются для обсуждения семейных проблем.

Участниками его оказались почти сплошь женщины. И, как это бывало всегда на женских «посиделках», тут речь практически шла о них, все о них — о мужчинах. Они, дескать, продолжают беззастенчиво эксплуатировать своих «прекрасных половин». Допустив женщин в общественное производство и тем самым облегчив свои экономические тяготы по содержанию семьи, не спешат облегчить домашние заботы и труды своих жен.

— Где равноправие в нашем доме? — страстно восклицали некоторые из участниц собрания. — Даже в разного рода официальных решениях, когда говорится о расширении сети и улучшении работы детских учреждений, предприятий сферы обслуживания, производства домашней техники, по традиции пишут: это меры для облегчения труда женщин. Словно мужчины и впрямь во веки веков освобождены от семейных хлопот, словно и не произошло перемен в правах и обязанностях современных членов семей.

По этому поводу спорящих не было. Все согласились с неправомерностью такого положения. Однако... Несколько энергичных диспутанток были крайне агрессивно настроены в отношении «этих деспотов — мужчин». Хотя ни внешним видом (весьма привлекательным), ни биографией (весьма преуспевающей), ни свободной манерой общения, а еще неумением терпеливо и терпимо принимать исходную точку зрения, — короче, ничем не походили они на «угнетенных, закабаленных, забитых семьей и мужьями» женщин.

— Мы все разные, а несчастны с ними одинаково! — неожиданным слаженным квартетом воскликнули они. Когда же от общих восклицаний они переходили к конкретике, получалась сущая нелепица; главное их несчастье заключается чуть ли не в том, что мужчины не хотят чистить картошку и мыть посуду. Эта «картошка и посуда» стали в диспуте камнем преткновения, который баррикадой разделил любящих людей.

Если бы я сама не принадлежала к женскому полу и не знала, как наша сестра умеет спрятать, закамуфлировать глубинные чувства, переживания за внешними, малозначительными бытовыми пустяками, я, наверное, поверила бы, что и всех проблем-то: обязать мужей выполнять эти и подобные нехитрые обязанности, если они хотят иметь в собственном доме мир и лад. Но так думать и говорить могли бы те, кто слишком низко ценит женщин: будто они и впрямь способны считать себя «униженными и оскорбленными» трудами на благо самых близких и родных людей — и мужчин: будто они скорее дадут рухнуть дому, чем замарают руки кухонной работой. Нет, нет! Тут все не так просто.

Как вы думаете, если в доме будет всего четыре кнопки у автомата — всезнайки-всеумейки и мужчина будет «заведовать одной из них, а 3 будут находиться в женином ведении, кто из них будет испытывать усталость и во сколько раз «тяжелее» будет эта обязанность? Все правильно: женщина будет уставать в 3 раза больше. И в таком случае она станет негодовать и требовать сокращения нагрузки. Хозяйка-горожанка нынче устает не столько от количества домашней работы, сколько от неравномерного ее распределения; 1:3 — это прежде всего несправедливо.

Она бы выдержала куда большую тяжесть, если бы видела: у всех ее домочадцев тоже руки заняты пусть и не кухонным, другим, но семье нужным и полезным делом. Сейчас же она очень часто работает одна. «Дружно — не грузно, врозь — хоть брось!» Вот и ей иной раз хочется все бросить, когда она видит: муж у телевизора, дети кто куда разбегаются или «маг» (т. е. магнитофон) накручивают, а ей хоть разорвись.

Угнетает и то, что на работе она нередко руководитель, а здесь вроде бы прислуга. Трудится она в «престижной сфере», а здесь спускается по социальной лестнице на низкую ступень: уборщица, кухарка, прачка. Наверное, поэтому громче всех недовольство выражают работницы так называемых интеллектуальных сфер. Хотя они как раз бывают физически меньше других загружены и им ручной труд просто необходим для здоровья.

И словно в подтверждение моих сомнений одна из выступавших, между прочим доктор наук, рассказала, как ее супруг научился отлично управляться со всеми домашними делами. Даже более того, в течение полутора лет, во время ее работы над диссертацией, она целиком была освобождена от каких бы то ни было хозяйственных занятий. Однако и она с горячей личной заинтересованностью твердила о недостигнутом еще равноправии, и в восклицаниях о несчастливой супружеской жизни ее голос звучал особенно звонко. Значит, даже став «домашней работницей», супруг не дал своей «половине» чувства равноправия и искомого счастья? По всей вероятности, от перемены мест «эксплуататора» с «эксплуатируемым» в доме не прибавляется радости, уважения, добра и справедливости.

«Пресса все время призывает мужчин помогать женщинам в домашних делах. В жизни же мне пришлось столкнуться с такой коллизией. В семьях, где мужья приняли эти рекомендации: мыли и натирали полы, ходили в магазины за продуктами, женщины принимали эту помощь как должное... Но потом эти семьи распадались. Сами жены в конце концов осудили своих помощников «за неказацкое поведение». Говорят: «Была бы курочка, состряпает и дурочка» (из письма читателя В. А. Белякова).

Полыхание страстей за «круглым столом» попыталась ввести в разумные рамки социолог 3. А. Янкова, изучающая проблемы семьи.

— Самая большая путаница возникает в разговорах такого рода из-за того, что мы понятие «равенство» подменяем понятием «тождество». Мы действительно равны друг другу политически, профессионально, граждански, но не тождественны. И крепость, и сердечность отношений могут и должны строиться не на требовании одинакового поведения, реакций, дел, а на уважении непохожести (половой и психологической) природы мужа и жены и отсюда их разных ролей в общем деле.

Я тоже считаю: дело не столько в том, что мужья не спешат разделить с женой ее традиционные хлопоты. А в том, что многие плохо исполняют собственные, мужские обязанности. Оглянитесь вокруг:

сколько в доме дел, которые женщина вынуждена передать оплачиваемым специалистам, но которые легко прежде исполнял любой уважающий себя хозяин. Нынче вся острота нашей сатиры направлена на неполадки в сфере обслуживания. И справедливо. Однако не срамно ли проливать тонны желчи по поводу протекающего бачка или водопроводного крана элементарно технически грамотным людям? Не стыдно ли слышать, что жена отдала очередную трешку всесильному «непросыхающему» дяде Васе, трешку, отнюдь не лишнюю в бюджете семьи? А немыслимые расходы средств и нервов на квартирный ремонт? Что за сложность такая: побелить потолки, покрасить рамы, двери, наклеить обои? И кто этим должен заниматься?

Вот где резервы и возможности именно мужского, «казацкого» участия в семейном хозяйстве. Недавно я прочла, что большинство австралийских мужчин всю домашнюю технику чинят сами, вплоть до телевизора. Они же содержат в порядке приусадебные участки, на которых у нас часто трудится именно женщина.

Работа наша все меньше измеряется килограммометрами. Вспоминаю, как один уральский дед пенял своему сыну-сталевару, прославленному мастеру, на его леность (!): «Поработал-то у печи в два раза меньше, чем мы прежде, да и не так, как мы — все лопатами и руками, а он больше на кнопки давит. Закончил смену, душ принял, на машине до дому доехал и завалился на диван: «Ох уж и устал!» А мы пешком от завода по нескольку верст после двенадцатичасового рабочего дня топали. Наскоро поешь и пошел в огород: сажать, окучивать при лунном освещении. А то хлев чинить или ему же, постреленку, на валенки заплаты класть. Вот так-то. А тут здоровый мужик, как древний старик. Смешно!»

Нагрузки прежние и нынешние, что и говорить, несоизмеримы. И прежде всего потому, что вместо физического возросло нервное напряжение. Видимо, надо уже вводить новую меру работы — нервочасы. Так что мужчина мог бы сократить расходы «нервочасов» у работающей жены, потому что они особенно тяжелы для ее чувствительной, тонкой, эмоциональной натуры. Именно за эту ее ослабленность она получила звание представительницы «слабого пола», а не по какому иному признаку.

Прежде мужчина, и только он, решал все внедомашние проблемы, осуществлял все внешние связи, и в этом он был более ловок, умел. Но только стоило жене выйти за порог собственного крова, как муж тут же переложил, на ее плечи и эти привычные для него дела. Посмотрите: я уж не говорю про покупки, оплату счетов, общение со всей далекой от комфорта сферой обслуживания, но и такие глобальные вопросы, как получение жилья, устройство детей в ясли, сады, школы, контроль за учебой, за приобщением ребят к общественным установкам и нормам, приучение к делу сыновей — все, все переложено на ее плечи. А ведь это работа совсем не по ее «ведомству».

Необходимо сохранить за мужчиной основные «снабженческие» функции и общение со сферой услуг — мера не только справедливая, но и психологически-оздоровительная. Ведь любой психолог скажет, что наиболее напряженной и конфликтной бывает ситуация, в которой встречаются представители одного пола, в особенности столь чувствительного и возбудимого, как женщины. А в торговле, в разных ремонтных мастерских, в прачечных и так далее работают именно они. «Однополое общение» и создает стрессовые состояния по обе стороны прилавка и стола приема.

Много есть еще дел, позволяющих мужчине подставить свое могучее плечо под хозяйственную ношу семьи. Коли мы признаем справедливыми слова, что человека создал труд и трудом он живет и совершенствуется, то тем паче справедливо утверждение: труд — основа семейного благополучия всяческого: материального, морального, физического и нравственного. Есть у него и чисто педагогическая ценность. Этот его аспект мы более подробно обсудим в последующих главах, когда будем анализировать отношения между родителями и детьми.

Так и выходит: сколько бы мы ни спорили о сложностях в супружеской жизни и их преодолении, придется признать: муж и жена нужны друг другу отнюдь не на краткие мгновения телесной близости. И самой эмансипированной, независимой женщине нужна духовная опора, материальная поддержка. И детям нужен отец, как бы сильна и умна ни была мать. И дом, в котором мужчину презирают, так же уродует душу, как и тот, в котором презирают женщину. Но мужчинам стоит помнить: само собой это уважение теперь никому не дается, его надо заслужить.

Не знаю, согласятся ли со мной мужья, но, на мой взгляд, иные из них пребывают в состоянии некоторой растерянности. На перепутье, что ли, в поисках собственного лица в новом нашем доме. Что ж, ничего обидного тут нет. Как ничего унизительного не будет и в том, что преодолеть им это состояние возьмутся помочь их подруги-женщины, Ведь в прежние века, в пору женского бесправия, именно мужчины, лучшие представители этого пола, выступали со славословиями в адрес женщины, они же доказывали необходимость уравнения ее в правах и обязанностях. Видимо, и нам, женщинам, нужно не столько попрекать мужей за их временную растерянность (если такая наблюдается), сколько помогать ее изжить. Если не мы, то кто же?

Общество, состоящее сплошь из мужчин и женщин, естественно, не может быть безразличным и к отношениям между своими членами. Ведь от этих, казалось бы, очень личных, даже интимных связей зависит прочность, высота, чистота деловых, профессиональных взаимоотношений. Представьте себе, как будет смотреть на своих коллег женского пола тот, кто в собственной семье приобрел взгляд и привычку видеть в «бабе» существо низшего сорта. Или нетрудно вообразить, сколько осложнений в совместной работе может возникнуть у мужчин, когда им придется общаться с убежденной мужененавистницей. Если бы и впрямь существовало четкое разграничение сфер деятельности по половому признаку (муж — на общественном поприще, жена — на домашнем), их разногласия не так очевидно сказывались бы на делах внесемейных, хотя, конечно, давали бы себя знать. Теперь же семейное благополучие — вполне реальный, осязаемый фактор в производственных успехах мужа и жены. Вот отчего все больше внимания общественные организации обращают на то, как ведут себя работники в стенах собственных квартир, хотя вроде бы не их это забота. Все сказанное не означает, что каждый администратор или ретивый общественник может вторгаться без стука и приглашения в чужой дом и судить-рядить супругов. Здесь автор хотел только осмыслить причину того, что наряду с глобальными проблемами ответственные и занятые люди берутся всерьез рассматривать неурядицы в семье Петра Ивановича и Марии Владимировны. В этом внимании не одни чисто человеческие, но и экономические интересы принимаются в расчет. А еще наш общий психологический климат, атмосфера, в которой мы все живем, во многом зависит и от отношений конкретных Петра и Марии.

Мебель для дома

Уют в доме поддерживается силами всей семьи, а хорошая мебель усиливает ощущение комфорта. Ведь согласитесь, приятно посидеть на угловом диване в час досуга с интересной книжкой. Но где найти хорошую мягкую мебель? Это так просто, наберите в поисковике www.continent-d.ru, и сами увидите, что из этого получится.

 

 


читать далее

Содержание

- Брак.Семья.Общество
 Глава I. Пока вас только двое
 - Поговорим о странностях любви
 - Мы родом из детства
 - Когда принимаешь решение
 - К гармонии в браке
 - О серьезности намерений
 - С точки зрения закона
 - Личные права супругов
 - Ах, эта свадьба!
 Глава II. Первые месяцы вместе
 - Любовью дорожить умейте
 - Азы супружеского счастья
 - Первая брачная ночь
 - Медовый месяц
 - Предупреждение беременности
 - Молодые и родители
 - Семейные портреты
 Глава III. Искусство быть друг с другом
 - О парадоксах взаимной адаптации
 - Три ступени совместимости
 - Испытания конфликтом
 - Семейный театр
 - Семья в психологическом рентгене
 - Поэзия таинства
 Глава IV. Семейное хозяйство
 Любовная лодка и быт
 - Домашний труд во благо
 - О семейной экономике
 - Вкусно. Быстро. Дешево
 - Миражи потребления
 - Уют вашего дома
 - Слагаемые комфорта
 Глава V. Здравствуйте, дети!
 - Что нам дарят дети
 - Мои родители и я как родитель
 - Родительская любовь
 - В ожидании аиста
 - Трудно ли быть мамой?
 - Уход за новорожденным
 - Ребенок обживает дом
 - Под опекой государства
 Глава VI. Ступеньки лестницы взросления
 - Психология возрастного развития
 - Человек в колыбели
 - Человек играющий
 - Школьные годы
 - С нулевой по десятый
 - Трудный возраст
 - Шаги к самоопределению
 - «Уж я не мальчик…»
 - Будущие родители
 - На пороге семейной жизни
 - Что может быть лучше джинсов?
 Глава VII. Лето супружества
 - Середина жизни
 - «Освобожденные» родители
 - Для тех, кому за ...
 - Если предстоит развод...
 - Возвращение друг к другу
 - Когда я буду бабушкой
 - Союз поколений
 - Вместо заключения